Schweinerei — Приглашение

Русскоязычному читателю:

В ваших руках книга, название которой мы отказались переводить. Это не лень. Это необходимость.

Немецкое слово Schweinerei означает несколько вещей одновременно, и ни один другой язык не способен вместить их все в одно понятие.

Во-первых, это хаос. Скандал. Колоссальный провал. Разновидность вещей, которые случаются, когда люди берутся строить аэропорт и в итоге получают национальный позор.

Во-вторых, это свинарник. Место, где свиньи живут, трудятся и занимаются своими делами. Буквально: свиное дело. Дело свиней, руками свиней, для свиней.

В-третьих, это грязное дело. Нечто, чего вроде бы делать не следует, но всё равно делают — и лучше всего с воодушевлением. Разновидность нарушения, которое официально осуждается и втайне обожается. (Да, и в этом смысле тоже.)

Наша история вмещает все три значения. Это история о величайшем хаосе в истории немецкого строительства. Это история о свиньях, которые в этом хаосе строят себе дом. И это история о грязном трюке, который разыгрывают с нами всеми уже очень давно, — о такой вещи, которую, однажды увидев, больше нельзя не замечать.

Ни одно русское слово не способно вместить всё это сразу. Поэтому мы оставили немецкое. Считайте это нашим первым уроком того, как видеть то, что есть на самом деле, — а не только то, что вы ожидаете увидеть.

Добро пожаловать в Schweinerei. Она вам понравится. Даже если не должна бы.

Наполеон, Снежок и Болтун
Берлин, под BER

Бранденбург, 1989 год. В «Альфа-стойле» люди воспитывают свиней как партнёров великого мирового замысла и дают им имена из оруэлловской басни — приговор, вынесенный до поступка.

В ночь, когда падает Стена, Наполеон, Снежок и Болтун уходят в бранденбургские сосны. Кожа становится щетиной, загон — памятью: они становятся кабанами. И они возвращаются, потому что за железной дверью ждёт машина, способная на большее, чем записывать мозговые импульсы.

Дальше — уже не басня, а инфраструктура: прототип Robotron, аэропорт, который никак не будет достроен, противник, не показывающий себя. Из техно-звука берлинской ночи вырастает сеть, из трёх живо...